ГоловнаСтаттіТекстиПерекладНовини
ТемаАкціїМистецтвоЛінкиГазетаРедакція
Філіп Солерс: Письменник і життя - ПРОSTORY - український літературний журнал Філіп Солерс: Письменник і життя Биографии (I) - ПРОSTORY - український літературний журнал Биографии (I) Хосе Ф.А.Олівер: Слововидих, слововдих - ПРОSTORY - український літературний журнал Хосе Ф.А.Олівер: Слововидих, слововдих
Друкувати

Георг Тракль: Стихи

Im roten Laubwerk voll Guitarren...

Im roten Laubwerk voll Guitarren
Der Mädchen gelbe Haare wehen
Am Zaun, wo Sonnenblumen stehen.
Durch Wolken fährt ein goldner Karren.

In brauner Schatten Ruh verstummen
Die Alten, die sich blöd umschlingen.
Die Waisen süß zur Vesper singen.
In gelben Dünsten Fliegen summen.

Am Bache waschen noch die Frauen.
Die aufgehängten Linnen wallen.
Die Kleine, die mir lang gefallen,
Kommt wieder durch das Abendgrauen.

Vom lauen Himmel Spatzen stürzen
In grüne Löcher voll Verwesung.
Dem Hungrigen täuscht vor Genesung
Ein Duft von Brot und herben Würzen.

«Где красная листва, взметая...»

Где красная листва, взметая
Девичью прядь, в гитарных волнах
Плывёт и тонет, - жёлт подсолнух.
За тучкой - тачка золотая.


В тени каштанов старцы-духи
Слились в объятьях - пьяно-кротки.
Так сладко льют псалмы сиротки.
Звенят в чаду желтушном мухи.


Белья ещё на речке ворох.
Как ветер наволочку пучит!
Девчонка, что меня измучит,
Прошла сквозь сумеречный морок.


А воробьи свалились с неба
В зиянье, зелень и гниенье.
В бреду, в огне выздоровленья
Пахнёт корицей корка хлеба.

Musik im Mirabell

Ein Brunnen singt. Die Wolken stehn
Im klaren Blau, die weißen, zarten.
Bedächtig stille Menschen gehn
Am Abend durch den alten Garten.

Der Ahnen Marmor ist ergraut.
Ein Vogelzug streift in die Weiten.
Ein Faun mit toten Augen schaut
Nach Schatten, die ins Dunkel gleiten.

Das Laub fällt rot vom alten Baum
Und kreist herein durchs offne Fenster.
Ein Feuerschein glüht auf im Raum
Und malet trübe Angstgespenster.

Ein weißer Fremdling tritt ins Haus.
Ein Hund stürzt durch verfallene Gänge.
Die Magd löscht eine Lampe aus,
Das Ohr hört nachts Sonatenklänge.

Музыка в Mirabell

Родник взял ноту. Облака
В лазури ясной - белоснежны.
Безмолвные, в руке - рука,
В саду гуляют пары нежно.

Седой кладбищенский гранит
И птичий клин хитросплетений.
И фавн мертво туда глядит,
Где в тьму переползают тени,

И красный лист, падуч, летуч,
В открытое окно влетает.
И огненный в пространствах луч,
Как призрак, на ресницах тает.

Белейший Странник входит в дом.
Собака бросилась с лежанки.
Ночной сонаты метроном.
Лицо задувшей свет служанки.

Rondel

Verflossen ist das Gold der Tage,
Des Abends braun und blaue Farben:
Des Hirten sanfte Flöten starben
Des Abends blau und braune Farben
Verflossen ist das Gold der Tage.

Rondel

Расплылось золото дневное,
В кровоподтёках обнаружась:
Пастушьих флейт предсмертный ужас,
В кровоподтёках обнаружась -
Расплылось золото дневное.

Frauensegen

Schreitest unter deinen Frau'n
Und du lächelst oft beklommen:
Sind so bange Tage kommen.
Weiß verblüht der Mohn am Zaun.

Wie dein Leib so schön geschwellt
Golden reift der Wein am Hügel.
Ferne glänzt des Weihers Spiegel
Und die Sense klirrt im Feld.

In den Büschen rollt der Tau,
Rot die Blätter niederfließen.
Seine liebe Frau zu grüßen
Naht ein Mohr dir braun und rauh.

Женское счастье

Вырастешь среди подруг,
Улыбаясь, как на плахе:
Дни с собой приносят страхи.
Выцвел мак - и бел от мук.

Плоть твоя, твоя краса,
Виноград налился соком.
Пруд косит зеркальным оком.
Принялась косить коса.

Но роса сбивает жар.
Листья красные кружатся.
К милой он спешит прижаться,
Мавра траурный муар.

In einem verlassenen Zimmer

Fenster, bunte Blumenbeeten,
Eine Orgel spielt herein.
Schatten tanzen an Tapeten,
Wunderlich ein toller Reihn.

Lichterloh die Büsche wehen
Und ein Schwarm von Mücken schwingt.
Fern im Acker Sensen mähen
Und ein altes Wasser singt.

Wessen Atem kommt mich kosen?
Schwalben irre Zeichen ziehn.
Leise fließt im Grenzenlosen
Dort das goldne Waldland hin.

Flammen flackern in den Beeten.
Wirr verzückt der tolle Reihn
An den gelblichen Tapeten.
Jemand schaut zur Tür herein.

Weihrauch duftet süß und Birne
Und es dämmern Glas und Truh.
Langsam beugt die heiße Stirne
Sich den weißen Sternen zu.

В покинутой комнате

Цветники живых видений
Льёт орган в мое окно.
На шпалерах пляшут тени,
Сумасшедшее рядно.

Куст, охваченный пожаром,
Комариных жаждет туч.
Звон косы - в сверканье яром,
Песней жив старинный ключ.

Кто в лицо мне дышит нежно?
Нечет ласточек и чёт.
Золотой страной безбрежной
Лес бесшумно утечёт.

В цветниках - огонь видений,
Сумасшедшее рядно -
На шпалерах пляшут тени.
Кто глядит в моё окно?

Ладан пахнет грушей вялой,
Ночь на стёклах - тёмный гроб.
К белым звёздам запоздало
Уплывёт горячий лоб.

Abendmuse

Ans Blumenfester wieder kehrt des Kirchturms Schatten
Und Goldnes. Die heiße Stirn verglüht in Ruh und Schweigen.
Ein Brunnen fällt im Dunkel von Kastanienzweigen;
Da fühlst du: es ist gut! in schmerzlichem Ermatten.

Der Markt ist leer von Sommerfrüchten und Gewinden.
Einträchtig stimmt der Tore schwärzliches Gepränge.
In einem Garten tönen sanften Spieles Klänge,
Wo Freunde nach dem Mahle sich zusammenfinden.

Des weißen Magiers Märchen lauscht die Seele gerne.
Rund saust das Korn, das Mäher nachmittags geschnitten.
Geduldig schweigt das harte Leben in den Hütten;
Der Kühle linden Schlaf bescheint die Stallaterne.

Von Lüften trunken sinken balde ein die Lider
Und öffnen leise sich zu fremden Sternenzeichen.
Endymion taucht aus dem Dunkel alter Eichen
Und beugt sich über trauervolle Wasser nieder.

Муза вечера

В цветник под окнами тень колокольни странно
Льёт золото, со лба сгоняя воспаленье.
Как хорошо! - ты шепчешь: боль, томленье, тленье.
Источник падает во мрак ветвей каштана.

Пустынной площади - без сна, листа и краски -
Внимает траурная роскошь врат тяжёлых.
И нежных игр в саду шуршащий тихо полог
Скрывает встретившихся для безумной ласки.

Так хорошо душе дышать - колдун весь в белом.
Вокруг хлеба шумят - жнецы после полудня
Ушли в дома, в молчанье снов, в терпенье будней.
Фонарь в хлеву. Корова спит всем мягким телом.

От ветра пьяные сомкнутся веки слаще -
И новых звёзд ты видишь глубь, не зная броду.
Эндимион, сойдя из тьмы дубовой чащи,
Глядит в печальную бестрепетную воду.

Traum des Bösen

Verhallend eines Gongs braungoldne Klänge -
Ein Liebender erwacht in schwarzen Zimmern
Die Wang' an Flammen, die im Fenster flimmern.
Am Strome blitzen Segel, Masten, Stränge.

Ein Mönch, ein schwangres Weib dort im Gedränge.
Guitarren klimpern, rote Kittel schimmern.
Kastanien schwül in goldnem Glanz verkümmern;
Schwarz ragt der Kirchen trauriges Gepränge.

Aus bleichen Masken schaut der Geist des Bösen.
Ein Platz verdämmert grauenvoll und düster;
Am Abend regt auf Inseln sich Geflüster.

Des Vogelfluges wirre Zeichen lesen
Aussätzige, die zur Nacht vielleicht verwesen.
Im Park erblicken zitternd sich Geschwister.

Видение Зла

Не гонга голос золотой когда бы...
Влюблённый вздрогнул и проснулся: стук, и -
Окно в огне: там парус, мачты, руки,
По щёкам скачут огненные жабы.

Толпу несёт: монах, на сносях баба.
Мундиры красные. Гитары звуки.
Каштаны в золотом сиянье муки.
Собор, чья пышность различима слабо.

Под маской выцветшей Дух Зла таится.
Летит во тьму лик площади сожжённой.
На островах - закат и шёпот жаркий.

И видит ясный знак в полёте птицы -
Что к ночи он истлеет - прокажённый.
Брат и сестра дрожат в заглохшем парке.

Im Herbst

Die Sonnenblumen leuchten am Zaun,
Still sitzen Kranke im Sonnenschein.
Im Acker mühn sich singend die Frau'n,
Die Klosterglocken läuten darein.

Die Vögel sagen dir ferne Mär',
Die Klosterglocken läuten darein.
Vom Hof tönt sanft die Geige her.
Heut keltern sie den braunen Wein.

Da zeigt der Mensch sich froh und lind.
Heut keltern sie den braunen Wein.
Weit offen die Totenkammern sind
Und schön bemalt vom Sonnenschein.

Осенью

Сияют подсолнухи вдоль оград.
Больные на солнце пригрелись днём.
Поющие жницы во ржи стоят
И звон колокольный хватают ртом.

Как слепо ты веришь рассказам птиц
И звон колокольный хватаешь ртом.
Усталая скрипка упала ниц.
Все выжаты соки, чтоб стать вином.

Кто набожен, кажется, рад теперь.
Все выжаты соки, чтоб стать вином.
Распахнута шире в мертвецкую дверь.
Сияет на солнце - прогрелась днем.

Zu Abend mein Herz

Am Abend hört man den Schrei der Fledermäuse.
Zwei Rappen springen auf der Wiese.
Der rote Ahorn rauscht.
Dem Wanderer erscheint die kleine Schenke am Weg.
Herrlich schmecken junger Wein und Nüsse.
Herrlich: betrunken zu taumeln in dämmernden Wald.
Durch schwarzes Geäst tönen schmerzliche Glocken.
Auf das Gesicht tropft Tau.

К вечеру мое сердце

Вечером слышно, свистят летучие мыши.
Два вороных на лужайке резвятся.
Шумит красный клён.
Идёшь и трактир у дороги находишь.
Блаженство сулят молодое вино и орехи.
Блаженство: хмельному зайти в темнеющий лес.
Сквозь чёрные ветки - скорбный напев колокольный.
Капля росы на лице.

Allerseelen
An Karl Hauer

Die Männlein, Weiblein, traurige Gesellen,
Sie streuen heute Blumen blau und rot
Auf ihre Grüfte, die sich zag erhellen.
Sie tun wie arme Puppen vor dem Tod.

O! wie sie hier voll Angst und Demut scheinen,
Wie Schatten hinter schwarzen Büschen stehn.
Im Herbstwind klagt der Ungebornen Weinen,
Auch sieht man Lichter in der Irre gehn.

Das Seufzen Liebender haucht in Gezweigen
Und dort verwest die Mutter mit dem Kind.
Unwirklich scheinet der Lebendigen Reigen
Und wunderlich zerstreut im Abendwind.

Ihr Leben ist so wirr, voll trüber Plagen.
Erbarm' dich Gott der Frauen Höll' und Qual,
Und dieser hoffnungslosen Todesklagen.
Einsame wandeln still im Sternensaal.

День поминовения Карлу Хауэру

Фигурки женщин и мужчин: нелепы
И крохотны. Они цветы кладут
На тихо вспыхнувшие нынче склепы.
Фигурки. Куклы. Сами смерти ждут.

Томит их страх и жжёт дотла смиренье,
Они черней, чем тени от куста.
В осеннем ветре - Нерождённых пенье.
И огонёк блуждает неспроста.

Влюблённых стон - вот-вот мелькнут их лица.
Беременная под землей гниёт.
Да, призрачны живущих вереницы,
А вечером их ветер унесёт.

Их жизнь запутана, полна страданий.
Спаси, Господь, и женщин сохрани
От безутешной муки и рыданий.
А в звёздных залах тихо - мы одни.

Im Winter

Der Acker leuchtet weiß und kalt.
Der Himmel ist einsam und ungeheuer.
Dohlen kreisen über dem Weiher
Und Jäger steigen nieder vom Wald.

Ein Schweigen in schwarzen Wipfeln wohnt.
Ein Feuerschein huscht aus den Hütten.
Bisweilen schellt sehr fern ein Schlitten
Und langsam steigt der graue Mond.

Ein Wild verblutet sanft am Rain
Und Raben plätschern in blutigen Gossen.
Das Rohr bebt gelb und aufgeschossen.
Frost, Rauch, ein Schritt im leeren Hain.

Зимой

Свет холоден и бел, как стол.
Свет небес, невыразимо жалкий.
Над озером кружатся галки.
Охотники спустились рощей в дол.

Молчанье в кронах, где темным-темно.
Сноп огня: в окно, в дверные щели.
Полозья скрипнут, но еле-еле.
Луна седая стучит в окно.

Птица кровью каплет на весу.
В канаве ворон треплет падаль.
Вспугнутый тростник поодаль.
Дымок. Мороз. Шаги в пустом лесу.

Trompeten

Unter verschnittenen Weiden, wo braune Kinder spielen
Und Blätter treiben, tönen Trompeten. Ein Kirchhofsschauer.
Fahnen von Scharlach stürzen durch des Ahorns Trauer
Reiter entlang an Roggenfeldern, leeren Mühlen.

Oder Hirten singen nachts und Hirsche treten
In den Kreis ihrer Feuer, des Hains uralte Trauer,
Tanzende heben sich von einer schwarzen Mauer;
Fahnen von Scharlach, Lachen, Wahnsinn, Trompeten.

Трубы

Там, где под ивами дети в невыразимых
Играх с листвой всё темнее, - пение труб неземное,
С хоругвей багрового клена всадники скачут в ночное
Вдоль мельниц заброшенных и бесполезных озимых.

Или поют пастухи по ночам и смеются их губы,
Оленей пугают костры древней скорбью земною,
Танцуя, толпятся они перед чёрной стеною;
Хохот, безумье, хоругви багровые, трубы.

Ein Winterabend

Wenn der Schnee ans Fenster fällt,
Lang die Abendglocke läutet,
Vielen ist der Tisch bereitet
Und das Haus ist wohlbestellt.

Mancher auf der Wanderschaft
Kommt ans Tor auf dunklen Pfaden.
Golden blüht der Baum der Gnaden
Aus der Erde kühlem Saft.

Wanderer tritt still herein;
Schmerz versteinerte die Schwelle.
Da erglänzt in reiner Helle
Auf dem Tische Brot und Wein.

Однажды зимним вечером

В час, когда метель - навзрыд,
Колокол не молкнет дальний.
Станет светлый дом печальней -
Стол для путника накрыт.

Кто устал, кто жил вдали,
Тёмною пришёл дорогой.
Золотое Древо Бога
Бродит соками земли.

Входит странник, тих и слеп,
Боль порога - твердый камень.
Осиянны, чистый пламень,
На столе - вино и хлеб.

Sonja

Abend kehrt in alten Garten;
Sonjas Leben, blaue Stille.
Wilder Vögel Wanderfahrten;
Kahler Baum in Herbst und Stille.

Sonnenblume, sanftgeneigte
Über Sonjas weißes Leben.
Wunde, rote, niegezeigte
Läßt in dunklen Zimmern leben,

Wo die blauen Glocken läuten;
Sonjas Schritt und sanfte Stille.
Sterbend Tier grüßt im Entgleiten,
Kahler Baum in Herbst und Stille.

Sonne alter Tage leuchtet
Über Sonjas weiße Brauen,
Schnee, der ihre Wangen feuchtet,
Und die Wildnis ihrer Brauen.

Соня

Вечер в сад забрёл, плутая;
Соня ходит в синей дрёме.
Проплывает птичья стая;
Лысый дуб в осенней дрёме.

Дал подсолнух слишком рано
Кров для белой жизни Сони.
Алая велела рана
Жить затворницею Соне -

Там, где благовесты сини:
Ходит, ходит, словно в дрёме.
Мёртвой птицы - тени линий,
Лысый дуб в осенней дрёме.

Солнце древнее кружится,
Соне выбелило брови,
Снег на лоб её ложится,
Влажен дикий абрис брови.

Entlang

Geschnitten sind Korn und Traube,
Der Weiler in Herbst und Ruh.
Hammer und Amboß klingt immerzu,
Lachen in purpurner Laube.

Astern von dunklen Zäunen
Bring dem weißen Kind.
Sag wie lang wir gestorben sind;
Sonne will schwarz erscheinen.

Rotes Fischlein im Weiher;
Stirn, die sich fürchtig belauscht;
Abendwind leise ans Fenster rauscht,
Blaues Orgelgeleier.

Stern und heimlich Gefunkel
Läßt noch einmal aufschaun.
Erscheinung der Mutter in Schmerz und Graun;
Schwarze Reseden im Dunkel.

По течению

Убрана рожь, и в деревне - печальней,
Осень - покойней, слышней.
Смех сквозь багровые листья страшней
Молота и наковальни.

Астры с незримой ограды
Девочке в белом отдай.
Умерли мы или нет, отгадай;
Чёрное солнце отрады.

Замер карась, словно красная рана;
Страх овевает чело.
Ветер закатный стучит в стекло,
Синие звуки органа.

Искры - закрытой звездою,
Тянет и тянет еще раз взглянуть:
Мать проплывает. Ужас и жуть.
Тьма расцвела резедою.

In Venedig

Stille in nächtigem Zimmer
Silbern flackert der Leuchter
Vor dem singenden Odem
Des Einsamen;
Zaubrisches Rosengewölk.

Schwärzlicher Fliegenschwarm
Verdunkelt den steinernen Raum
Und es starrt von der Qual
Des goldenen Tags das Haupt
Des Heimatlosen.

Reglos nachtet das Meer.
Stern und schwärzliche Fahrt
Entschwand am Kanal.
Kind, dein kränkliches Lächeln
Folgte mir leise im Schlaf.

В Венеции

Тихо в темени комнаты.
Сверкнул серебром подсвечник
От дыханья, подобного пенью,
Того, кто опять одинок;
Чудная роза туч.

Чёрные мухи, роясь,
Тенью ложатся на камни,
И, измучена днем золотым,
Неподвижна теперь голова -
Нет ни рода, ни родины.

Моря совсем не слыхать.
Звёзды исчезли с канала,
Кончилась чёрная суета.
Дитя, ты терзаешь меня
Во сне своей чахлой улыбкой.

Sommer

Am Abend schweigt die Klage
Des Kuckucks im Wald.
Tiefer neigt sich das Korn,
Der rote Mohn.

Schwarzes Gewitter droht
Über dem Hügel.
Das alte Lied der Grille
Erstirbt im Feld.

Nimmer regt sich das Laub
Der Kastanie.
Auf der Wendeltreppe
Rauscht dein Kleid.

Stille leuchtet die Kerze
Im dunklen Zimmer;
Eine silberne Hand
Löschte sie aus;

Windstille, sternlose Nacht.

Лето

Вечером бросила плакать
Кукушка в лесу.
Ниже склонилась рожь,
Алый согнулся мак.

Чёрная встала гроза
Там, над холмом.
Дух испустила
Древняя песнь сверчка.

Зелень каштана - лень
Двинуться ей. Шумное платье твоё
На лестнице винтовой.

Тихо горит свеча
В тёмных покоях:
Пальцы, светясь серебром,
Гасят ее:

Ни ветерка, ни звезды - царствует ночь.

Immer dunkler

Der Wind, der purpurne Wipfel bewegt,
Ist Gottes Odem, der kommt und geht.
Das schwarze Dorf vorm Wald aufsteht;

Drei Schatten sind über den Acker gelegt.

Kärglich dämmert unten und still
Den Bescheidenen das Tal.
Grüßt ein Ernstes in Garten und Saal,
Das den Tag beenden will,

Fromm und dunkel ein Orgelklang.
Marie thront dort im blauen Gewand
Und wiegt ihr Kindlein in der Hand.
Die Nacht ist sternenklar und lang.

Всё темнее

Ветер, качнувший багрянец крон -
Божье Дыханье: пришёл и ушёл.
К чёрной деревне лес подошёл:
Тени, троясь, упали на склон.

В дольнем всё стало - единая тень,
Нищему духом - ответ один:
В строгом саду и за шёлком гардин
Хочет закончиться день.

Путаный кроткий орган - не помочь
Синему платью Марии рыдать,
Вместе на троне - младенец и мать.
Звёздная долгая ночь.

 

 

 
Коментарі (11)
1 Вівторок, 14 Жовтня 2008
хотелось бы узнать, где можно посмотреть книжку с переводами Прокопьева? У нас вышли переводы Гаврилова - и тоже их нигде не найти. Будут ли они увас опубликованы.
2 Понеділок, 27 Жовтня 2008
хотелось бы узнать о переводчике побольше. спасибо.
3 Неділя, 02 Листопада 2008
Українські переклади Тракля обов"язково будуть опубліковані.

ось лінки на публікації А.Прокопьєва:
http://www.vavilon.ru/texts/prokopiev0.html

http://www.rvb.ru/np/publication/02comm/35/02prokopev.htm

http://www.poesis.ru/poeti-poezia/prokopjev/biograph.htm
4 Понеділок, 07 Вересня 2009
Блестящие переводы. Их кто-нибудь опубликует?
5 Понеділок, 20 Грудня 2010
Зимой

Белеет пашня, холодна.
Встревоженное небо одиноко.
Галюк круженье над прудовым оком
Из леса в дол-- охотников чреда.

Молчание в верхушках чёрных крон.
Огонь ярит из труб и окон хаток.
Когда-то сани вдалеке покатят.
Луна восходит, серая что сон.

Дичь кровь роняет кротко на меже,
а во`роны в крови ручьистой плещут,
камыш дрожит, он жёлт, он хлещет.
Мороз и дым, шажка лесная жесть.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
6 Понеділок, 20 Грудня 2010
В листве, краснеющей гитарно,
девичьих прядей рожь летает;
где тын-- подсолнух процветает.
Сквозь облак-- золото фиакром.

В коричневом, где тень, старухи
друг дружку групо обнимают.
Закат сиротки сладко отпевают.
В чаду, он жёлт, жужжат живые мухи.

Пока у речки бродят прачки.
Бельё висит, волнуясь с ветром.
Малышка, нравится мне верно,
опять пришла сквозь серость спячки.

Вот пали воробьи оравой
с небес на зелень под колоду.
Во здравье чудится голодным
дух хлеба с терпкою приправой.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
7 Понеділок, 20 Грудня 2010
Родник поёт. Обла`ков строй
в лазури чистой бел и нежен.
Шагает чинно люд тихо`й
чрез старый сад, вечор пореже.

Наследный мрамор посерел.
Лелучий клин вдали влачится.
Где теней с тьмою передел,
туда застывший фавн глядится.

Листва красна вали`т с дерев,
кружи`т, в распах окна влетает.
Мазилка-жар, покой согрев,
по стенам духами пугает.

Седой чужак ступает в дом.
Несётся пёс по мшистым камням.
Служанка гасит лампу, гром
ночной сонаты слышно манит.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы (Мирабель, я так понял, это сад в Зальцбурге, жаль, что в Сети нет вечернего вида этого сада)
8 Понеділок, 20 Грудня 2010
Т р у б ы

По-над обрубками ив, где играют чумазые дети
листья мусоля,-- гудение дрожью кладби`ща.
Стяги багряные тризной кленовою рыщут,
всадники жито минуют близ мельниц отпетых.

Или поют пастухи по ночам, а олени
скорбно ступают к кострам что прадавние боги
в стенку рогами упрутся, попляшут их ноги.
Трубы, безумье, смешки, скарлатина алеет.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы ("Стяги", увы. "Хоругви" --целых три слога, в строку не кладётся.)
9 Понеділок, 20 Грудня 2010
это "Zu Abend mein Herz"
Вечор нетопыри`, слыхать, как раскричались.
Два воронка гарцуют на лугу.
Рыж клён шумит.
Явился перехожему в пути трактирец.
Красота вино младое да орехи.
Красота: по пьяни заблудить в лесу вечернем.
Сквозь чёрное ветвие-- гулом болезным вечерня.
На лице проступает роса.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
П.С. Кстати, может, кто из читателей знал, помнит покойного Евгения Ивановича Нечипорука, германиста из Симферополя?
Я у его вдовы купил массу книг из библиотеки Е.И., вот и пристрастился к немецкой (австрийской тож) литературе. Румынский и венгерский я немного знаю, немного перевёл с этих языков. Будет время-- восстановлю Австро-Венгрию "в литературном формате" (славянские тоже знаю)
10 Понеділок, 20 Грудня 2010
С о н я
Вечер шуркнул в старый садик;
Сони жисть, голу`бо тихо.
Дичь пернатая парадит.
Клён плешивый, осень, тихо.

где голу`бы перезвоны;
Сони шаг, блаженно тихо.
Зверя мрущего поклоны,
клён плешивый, осень, тихо.

Кротко солнухи склонились
над житьём-белянкой Сони
Рана красная занылась:
тьма позора--келья Сони.

Солнце-- прошлого хранитель,
над седою бровью Сони;
снег ей плачется в ланиты,
в дичь бровей кустистых Сони.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
11 Вівторок, 21 Грудня 2010
Георг Тракль, "Вечерняя муза"

Цветочной лавке-- колокольни тень на по`мин,
с ним-- зла`то. Лоб горяч, в молчаньи да в покое.
Ручей вали`тся в темноту,-- каштан укроет.
Ты чувствуешь-- "добро!", в болезненной истоме.

Свободен рынок от плодов и меток.
Солидна роскошь почерневших врат в молчаньи.
В саду-- простор игры благой звучанью,
там други после пира вместе напоследок.

Сказанье о волхва`х душа приемлет ладно.
Валки` к обеду скошены, в них шелест ветра.
Житьё-жистянка в хатах молчаливо терпит.
Коровий кроткий сон в хлеву согрела лампа.

На воздусях пьяны, почти сомкнулись веки--
едва подымутся, когда звезда поманит.
Эндимион из древней тьмы дубовой глянет--
и над водой клонясь печальной, меркнет.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы

Додайте Ваш коментар

Ваше ім'я (псевдонім):
Коментар:

eurozine
 


Головна  Статті  Тексти  Переклад  Новини  Тема  Акції  Мистецтво  Лінки  Газета  Редакція  


Дизайн Олександр Канарський ©2007.
При використаннi матерiалiв сайту бажаним є посилання на prostory.net.ua