ГоловнаСтаттіТекстиПерекладНовини
ТемаАкціїМистецтвоЛінкиГазетаРедакція
Неля Ваховська: «Мене приваблює суспільно-критичний потенціал німецької літератури» - ПРОSTORY - український літературний журнал Неля Ваховська: «Мене приваблює суспільно-критичний потенціал німецької літератури» Проблеми КОМУНІКАЦІЇ ХХI - ПРОSTORY - український літературний журнал Проблеми КОМУНІКАЦІЇ ХХI Експромт (київ) - ПРОSTORY - український літературний журнал Експромт (київ)
Друкувати

Ролан Барт: «PUER SENILIS, SENEX PUERILIS»

1. Классификация

Infans, puer, adulescens, juvenis, senior, senex: каждое общество делит время человеческого субъекта; оно создает возраста, классифицирует их, называет их и включает эту структуру в свое функционирование посредством ритуалов инициации, армейской службы или законодательных актов. Ранее возрастами открыто занималась символическая организация (в архаических обществах); сегодня ими занимается наука: медицина, социология, психология, демография, криминалистика, сама политика, все «объективные» дискурсы спешат разделить и противопоставить возрасты. Полученная таким образом множественность («возрасты жизни») возлагает на человека как субъекта одно из сильнейших социальных противоречий, среди тех, с которыми ему подлежит столкнуться (возраст, это воистину Другой).

Но кто испытывает потребность в возрастах? Архаические общества, общества борьбы, конкурентные общества, одним словом, каждое сильное общество, наделившее себя правом представлять человека как вид. Видовой интерес – интерес прояснять и кодировать течение поколений, в надежде обуздать его и обеспечить бóльшую производительность («Подожди немного, и ты станешь на мое место», или «подвинься, я хочу здесь встать»: вот о чем по-научному говорит возрастная классификация). Ничто так не нарушает социальную упорядоченность как размытые возраста, неразделенные, обратимые: неисчислимые; ничто так не ниспровергает этот порядок как попытка жить, либо мыслить против возрастного разделения, свободно меняя местами человеческие роли, находя в старике черты подростка, ребенка – во взрослом самце, как желание заменить ступени пирамиды человечества образом единого субъекта (uno tenore) который мог бы подвергаться делению только самовольно, изнутри, и наделенного единым бытием, с первой секунды рождения и до самой смерти.

Психоанализ отваживается хотя бы на это. Единственная из всех современных наук, не говорящая о возрастах человека: для нее человек существует вне возраста: есть только возраст его сексуальности, но ее природа не эволюционна: она лишь постоянно возвращается, беря начало в самой отдаленной ночи младенчества, она все та же в момент смерти, так как человек всегда передает (всегда любит) от первого до последнего вздоха. Конечно же, иногда я сам вспоминаю возрасты моей жизни, мифологизируя их: но это всего лишь возрасты моих переходов (моих влюбленностей). 

2. Другие расизмы

Я живу, исходя из социальных образов. «Старость» – это возраст, навязанный «молодостью», благодаря этому «молодой» ощущает себя «молодым». Это движение запускает механизм расизма: я исключаю себя из числа исключенных, навязанного мною же, и так, исключая себя, я утверждаюсь. Я могу декларировать себя как антирасиста, но если я определяю себя таковым, основываясь на исключении, которое я же и направляю, я становлюсь расистом в свою очередь; я испытываю где-то в потаенном уголке души расизм антирасиста.

Одна студентка однажды ответила своему преподавателю: «Ты не негр, не еврей и не женщина – тогда молчи!» Тогда молчи! – вот девиз всех расизмов. Молчи, ты еще молод/уже стар! (подожди, убирайся вон, не входи, плати больше, меньше, и т.д.): существует возрастной расизм, расизм любого возраста. 

3. Возраст уходит

Эрос неизменно молод только в мифах, романах, легендах, сложенных из эвгенестических потребностей вида («и жили они долго и счастливо», именно потому, что полюбили друг друга молодыми). Но любовь (влюбленность) не признает возрастов (как не признает она ни пола, ни предмета), она не только обрушивается на вас вне зависимости от возраста (тогда на помощь приходит миф, поясняя, что «от любви молодеют»), но и действует как волшебное избавление, освобождающее от ощущения возраста; влюбленный, буквально, возраста не имеет (да он и не помнит о том, что это: возраст) – или принадлежит ко всем возрастам одновременно; он свободно путешествует во времени, своенравно смешивая ребяческую нежность и сумрачную усталость.

Как и puer sensilis, топос античной и средневековой риторики, мифический образ, сочетающий юность и мудрость, влюбленный принадлежит странной породе, немного гностической (фаустовской?), соединяющей противоположные возраста: он сохраняет детство (находясь во власти воображаемого, материнского), но и живет, зная причину, на самом краю долгого прошлого, подле смерти, в тени младенчества.

 4. …Возраст возвращается

Этот сброшенный возраст есть дань отсутствия, словно невидимая одежда, отданная влюбленному на время неким божеством. Как только любовь уходит – или думает, что ушла – богиня снимает, берет и уносит волшебное одеяние отсутствия, социальный возраст возвращается: король был «голым», «возраст» у него все-таки был.

Х признался мне: «В день, когда я наконец понял, что «освободился» от этой любви» – со всей обманчивой торжественностью, присущей таким решениям – я вдруг почувствовал себя старым: освободиться означало вновь обрести свой возраст; зависимость делала меня вечным, субъект – Воображаемого – не стареет никогда». 

ноябрь 1978 года
NDLR
Неизданные фрагменты лекций по «Речи влюбленного»

 
Коментарі (2)
1 Середа, 30 Березня 2011
puer senilis nicht senSilis
2 Четвер, 31 Березня 2011
Juganka
Vielen Dank, Su.

Додайте Ваш коментар

Ваше ім'я (псевдонім):
Коментар:

eurozine
 


Головна  Статті  Тексти  Переклад  Новини  Тема  Акції  Мистецтво  Лінки  Газета  Редакція  


Дизайн Олександр Канарський ©2007.
При використаннi матерiалiв сайту бажаним є посилання на prostory.net.ua